Захар Мухин. «О селе Сорокино и сорокинцах»

Село Сорокино Ульяновского Района Калужской области.

Фоторепортаж Ирины Калининой о Бабьих кашах в Сорокино (7-9 января 2011 года)

Попробуем в самых общих чертах нарисовать портрет этого удивительного места. С помощью быличек и легенд заглянем в его прошлое, а на основании свежих экспедиционных впечатлений коснемся и настоящего. Хорошо помню первый услышанный мною отзыв о Сорокино, высказанный одной заслуженной фольклористкой: «грязь и разруха, абсолютное пренебрежение к быту, и при этом – полётный, космический песенный звук». Вскоре я оказался в Сорокино сам, и убедился в ее правоте.

Раньше избы в деревне стояли плотно, порядками. Существовали Панюшкин порядок, Орлов порядок, еще несколько порядков. Вообще, география и топонимика села, это тема, которая слабо разработана, и которой стоит в будущем заняться. Ведь за каждым названием кроется история.

Сорокино – огромно. В советское время в Сорокино было 4 колхоза. Но теперь деревня напоминает щербатый рот. Избы стоят редко, как хутора. А между ними пустоты – много изб погорело, разобрано. Местность сильно пересечена, холмиста. Овраги, взгорки, между ними и по ним – лабиринт дорог, мостиков, тропинок. Странная мысль синхронно посетила нас, участников экспедиции, пока мы бегали по экспедиционным маршрутам: «И как немцы думали завоевать такой край? Мы и сами тут с трудом ориентируемся». Войну тут хорошо помнят. Бабушки вспоминают, как катались с горки на мертвых окоченевших немцах, брошенных после отступления. Многие мужики – покалечены, потому что в детстве играли найденными в округе боеприпасами. Но это штрихи. Перейду к главному.

Сорокино – это, прежде всего мир уникальных, доброжелательных и артистичных людей. Может, это и не совсем подходящее слово, слишком оно холодное, но назовем их условно - типажи. Прежде всего – это Слепухина Мария Дмитриевна, 1935 года рождения, «сорокинская атаманка». Ее уютный и аккуратный дом с двумя печками – русской и ГРУБКОЙ стал базой нашей экспедиции. Не буду лишний раз останавливаться на том, что она знает много песен, великолепно владеет голосом и материалом. Помимо этого она обладает каким-то невероятным обаянием, заражающим окружающих весельем и оптимизмом. Зная старинные красивые песни, она любит неожиданно грянуть свой коронный номер: «Была весна, цвели дрова, верблюд из Африки приехал на коньках…».

Слепухина – настоящий носитель традиции. Дело не только в знании песенного материала. Это проявляется во всем – в самобытных словах и выражениях, и даже в том, каким пронзительным, высоким, обрядовым звуком она кличет своих кур. В сорокинцах каким-то удивительным образом сохраняется нравственный, православный стержень, несмотря на то, что храм Димитрия Солунского, построенный по преданию на деньги раскаявшегося разбойника Кудеяра, разрушен до основания уже много десятков лет назад, и местный благочинный не балует своими посещениями (Слепухина: «Каюсь, гуляла я с парнями, с командировочными... Но - только с неженатыми!»).

Нужно было видеть, с каким воодушевлением бабушки пели пасхальный тропарь! Причем, пели они его не для экспедиционной записи, а просто, шли по деревне, и пели. Были и другие свидетельства живой православной веры. Например, следующая героиня моего очерка, легендарная «Черная», Минакова Татьяна Ивановна 1926 года рождения, ставшая для многих открытием экспедиции. Речь ее яркая, эпическая: «В Уколице (соседней деревне) было очень много СТОЛОВЕРОВ. У них было все не по-людски. Из своей посуды есть в гостях не давали!» Когда же я лукаво спросил ее, какой веры она сама, она отвечала уверенно – «Мы нашей, КРЕСТЬЯНСКОЙ веры!»

В свою первую экспедицию, в 2007 году, я ее «пропустил», не оценил. И было отчего. Старая, замусоренная изба. Не просто беспорядок, а, как будто Мамай прошел, и нищета. И сама бабушка, одетая в лохмотья. От понимания, что ничем не можешь помочь, хотелось бежать прочь. В этот раз нам представился случай присмотреться к ней внимательней. Во-первых, она почти на 10 лет старше остальных исполнительниц, и отличается от них. И говорит по-другому, более образно, и диалектных слов в ее речи больше. Помнит большее количество куплетов в песнях, ведет интересную голосовую партию. И сама ее манера разговора необычна - ироничная, словно она немного не договаривает, присматривается к тебе, и думает – сказать? Или повременить? Интересно даже то, как она повязывает платок. И еще, она удивительно красива, нужно только всмотреться.

Оказалось, что и странный образ жизни – ее осознанный выбор. Есть у нее и неплохая, по деревенским меркам, пенсия, ребята из местной школы оказывают ей помощь – рубят дрова. При желании, могла бы она себе и пальтишко поновее прикупить, и в хате прибраться. Но живет, как в пещере, как в зверином логове. Чем-то она напомнила нам древних христианских отшельников-пустынников, с их пренебрежением к быту, к земному.

Также Черная «отпевает» покойников. Знает молитвы, которые положено читать над усопшим. Как сообщили нам девушки из фольклорного ансамбля Московской Консерватории, которые были в Сорокино совсем недавно, Черная «плоха», сильно сдала. Недавно читая над покойником, она вдруг возгласила: «Христос Воскресе!», чем удивила всех бабушек. Я же думаю, что это, возможно, не от старческого слабоумия, а от ее близости к иной, духовной реальности, к которой она уже очень близко подошла.

Продолжу рассказ о Сорокинцах. Александра Ивановна Жумаева 56 г.р, учительница, бывший завуч, тоже обладает обаянием особой деревенской загадочности, так хорошо переданной в книгах Юрия Коваля. Она угостила нас диким чесноком (лесной черемшой). Растет это чудо-блюдо в секретном месте, в заповедном уголке. Чтобы попасть туда, нужно идти 2 часа в один конец!

Жумаева делает из этой черемши удивительно вкусную штуку, что-то вроде овощной приправы. В день нашего приезда ее брат как раз вернулся из такой вылазки, и кушанье у Жумаевой было свежеприготовленное. Съели его, разумеется, мы. Но главное конечно не в черемше, а в той работе, которую проводит Александра Ивановна для сохранения песенной традиции в селе. Она не дает бабушкам «расслабляться», и накануне приезда экспедиций мобилизует их для встреч с фольклористами.

Все без исключения бабушки в Сорокино – «артистки». Они наделены природной артистичностью. Например, та же Слепухина охотно присоединялась к нашим розыгрышам. Так, однажды, мы разыграли половину нашей группы, сказав, что куда-то пропал Захар, то есть я. Причем, Слепухина «на голубом глазу» тоже ахала, удивлялась, «куда же он запропал»? В нужный момент я выскакивал из-за печки с ухватом, и всех бодал под бока. Слепухину не надо было подговаривать, она включалась в игру «автоматом».

Алешкова Екатерина Ивановна 1940 года рождения – тоже, та еще артистка. На меня лично в первый раз сумела произвести впечатление гордой неприступности, достоинства. Она одела свою «заводную» рубаху, и была так величественна, осаниста. Тем неожиданнее был дальнейший переход. Оказалось, она, можно сказать, оторва. Любит «принять на грудь», и после этого входит в невероятный кураж. Кроме того, она родом из соседнего Госьково, сорокинские песни знает плохо, но не подает виду. Когда не знает запева или слов, начинает придуриваться, но сначала так незаметно, так достоверно, что при этом увлекает всех за собой. То есть, запевает ту песню, которую просят, и тут же переходит на какую-нибудь чепуху, на припляс, «миксует» слова, как заправский ди-джей. Не сразу и сообразишь, что это «прикол».

Записывать ее лучше не со всеми, а дуэтом, с Серафимой Сергеевной Андрюшечкиной, 1936 года рождения, которая тоже родом из Госьково. Серафима Сергеевна же так отзывается о сорокинцах: «50 лет с Саранчей прожила, а так их и не полюбила!». У каждой деревеньки своя гордость. Мы видели в ее избе парнишку, внука или правнука, пастушка. На вид – лет 12. В кепке, пиджаке, сапогах, с кнутом. Отрадная картина, памятуя наших городских капризных и праздных детей.

Сорокинские мужики… Их почти не осталось. Леня (Алексей) Куров, последний гармонист. Неопределенного возраста. Пропил все, пиджак на голое тело. Едва говорит, наверное, последствия инсультов, но играет здорово. Правда, играет какое-то попури из наигрышей, и воздействовать на него невозможно. Он в «свободном полете».

Сорокино называли в округе хулиганской деревней. Тут «солили девок» на Святки (запихивали снег за шиворот и под подол), шумно буянили в Шильный Понедельник (первый день Великого Поста) – поминали Масленицу, снова гонялись за девками, разбирали крыши хат и заваливали избу снегом. «Хоронили покойника» на Троицу – оплакивали понарошку живого мужика. Здесь же записана песня «Из под свет зари», с «картинкою», во время исполнения которой у «мертвого мужика», накрытого простыней, сначала встает палка, изображая мужское начало, а потом он и вовсе оживает, и бежит ловить девок. Некоторые обряды бытовали еще совсем недавно – первые экспедиции нашего фольклорного центра застали Бабьи Каши в Крещенский Сочельник и Крестины Кукушки на Троицу.

Речь жителей Сорокино мягкая, немного тягучая, полная необычных и образных оборотов, диалектных слов. Костюмную парочку тут называют Единачкой. Бусинки – бузИнками. Можно наблюдать и настоящее словесное творчество: «Рубероль» вместо рубероида, или замечательное выражение Слепухиной «Я большинство стою», расшифровывающееся как «дома я чаще на ногах, нежели сижу». Ну а про себя Сорокинцы говорят – «Мы – ротатые!», что значит, мы - простые.

Ну, и коронное выражение, почерпнутое нами в экспедиции: «Пардон надо понимать!», сказанное одной исполнительницей, Саперовой Еленой Дмитриевной 1931 года рождения, применительно к умению подлаживаться в песне друг под друга. Нам же это выражение кажется универсальным, и мы теперь редко обходимся без него.

Репертуарный список, т.е. перечень записанных песен одного только Сорокино, не считая соседней Уколицы, перевалил за шесть десятков песен. Всплывают новые костюмы, рушники. Отрадно понимать, что традиция жива.

Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?